Теория экономического развития-стр.92

Прежде всего, нам следует избавиться от подобных вещей. То, что после этого все еще останется, — так это два следующих факта: во-первых, факт постоянного изменения исторических условий, которые именно по этой причине становятся исторически индивидуальными во времени. Данные изменения не совершают кругооборота, который бы почти систематически повторялся, столь же мало являются они и колебательными движениями вокруг некоторого центра. Оба эта обстоятельства дают нам определение понятия развития общества в совокупности с другим фактом — с тем фактом, что каждое последующее историческое состояние может быть адекватно понято из предыдущего, а там, где этого в отдельных случаях не удается добиться удовлетворительным образом, мы признаем существование нерешенной, но отнюдь не неразрешимой проблемы. Прежде всего, сказанное действительно для единичного случая. Так, например, внутриполитическую обстановку в Германии в 1919 г. исторически мы рассматриваем в качестве одного из последствий минувшей войны. Но отмеченное обстоятельство имеет силу и в более широком смысле, например для объяснения форм уклада жизни античных городов-государств, а в еще более широком плане, например, для современного государства. Впрочем, оно может иметь и более общее значение без строгих и заранее очерченных границ.

Экономическое развитие вначале нельзя было бы определить как-то иначе. В силу этого оно является просто предметом экономической истории, всего лишь обособленной в плане изложения, но в принципе несамостоятельной части всеобщей истории. Именно в силу этой принципиаль ной несамостоятельности наш второй факт нельзя тотчас же, без каких-либо оговорок, отнести к экономической истории. Ведь то или иное отличное от другого экономическое состояние народа возникает не просто из предшествующего экономического состояния общества, а из его предшествующего общего состояния. Сложность для изложения и анализа, которая отсюда возникает, хотя и не исчезает вовсе, тем не менее существенно уменьшается благодаря тем фактам, на которых основывается экономическое понимание истории; безотносительно к тому, какова наша позиция в отношении последнего, мы вправе констатировать, что мир хозяйствования обладает относительной автономией, потому что он занимает столь значительное место в жизни народа, а также формирует большую часть остальных сфер жизни или оказывает на них влияние. Поэтому отобразить экономическую историю саму по себе — это совершенно иное дело, чем, скажем, изложить историю войн. Здесь важно отметить еще одно обстоятельство, облегчающее отображение любой из непохожих друг на друга частей социального процесса. Гетерономные факторы действуют на происходящее в каждой частной области в принципе вовсе не так, как взрыв бомбы, но через соответствующие показатели и поведение людей. И даже там, где событие происходит в форме, напоминающей взрыв бомбы, последствия проявляются только в том специфическом одеянии, в которое облекают их факты каждой частной области. Отсюда следует, что подобно тому, как отображение последствий влияния контрреформации на итальянскую и испанскую живопись продолжает оставаться уделом истории искусства, так и экономические явления и процессы следует истолковывать под экономическим углом зрения даже там, где вся совокупность реальных причин является в высшей степени внеэкономической.