Теория экономического развития-стр.91

Цель настоящего обзора — продемонстрировать читателю, что наше представление ни в коей мере не отстоит так уж далеко от магистрального направления, что, скорее, локомотив развития доктрины вполне зримо мчится навстречу признанию статического характера существующей теоретической конструкции. Сегодня серьезные сомнения могут существовать еще только в отношении границ и отдельных признаков статики. Принимаемое нами разгра ничение не совпадает в полной мере ни с разграничением, которого придерживается Кларк, ни с разграничением, принятым у других авторов. Поэтому следует особо обратить внимание читателя на то, что здесь я буду исходить из того и оперировать тем, что я считаю самой сутью статики, и что данное понятие — в том виде, как оно здесь применяется, — следует понимать только в указанном смысле и его нельзя безоговорочно отождествлять с однозначными понятиями у других авторов. Я, конечно, надеюсь, что долгий путь развития, который проделала политическая экономия с момента своего зарождения и до того момента, когда ее основная проблема разделилась на две самостоятельные части, в конечном счете должен найти свое завершение в моем понятии статики или по меньшей мере пройти через него. Но на сегодняшний день вся коренящаяся здесь проблема все еще слишком неясна для того, чтобы можно было говорить или читать о статике, не уточняя сразу же, что подразумевается под этим словом.

/'лава вторая

Основной феномен

ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

I

Общественный процесс, который вносит рациональное начало в нашу жизнь и в мышление *, хотя и вывел нас за рамки метафизического способа рассмотрения общественного развития и приучил видеть возможности — находящегося рядом с ним и вне его — научного подхода, основывающегося на опыте, однако осуществил все это настолько неполно, что нам надлежит проявлять осмотрительность вообще в отношении феномена развития, наблюдаемого нами, большую — в отношении понятия, при помощи которого выражаем его, и наибольшую — в отношении слова, коим мы характеризуем данное понятие: ассоциации, связанные с ним, могут увлечь нас на путь, ведущий в нежелательном направлении. Близки метафизическим предубеждениям, вернее сказать, воззрениям, которые питают метафизические представления и по природе своей становятся предубеждениями, когда, невзирая на существование непреодолимой пропасти, их кладут в основу научной работы, основанной на опыте — если они сами по себе не являются такими метафизическими предрассудками, — всякие поиски объективного смысла истории, а также постулат, согласно которому народ, культурное сообщество или даже все человечество в целом должны совершать некое развитие в смысле однозначно понимаемой линии развития, как полагал даже столь трезвый ум, как Рошер, как мыслили себе и до сих пор мыслят бесчисленные адепты блистательной плеяды представителей философии истории и историков от Вико до Лампрехта. Сюда же относятся и та разновидность идей развития, которая тяготеет к Дарвину — во всяком случае, если этот научный подход просто по аналогии применяется в нашей области, — и психологические предубеждения в той мере, в какой в мотивации и волевом акте без каких-либо дальнейших церемоний усматривают в отдельном конкретном случае йечто большее, нежели просто отражение социального явления, — отражение, которое, разумеется, нередко облегчает нам понимание. Однако то, что идеи развития ныне оказались дискредитированными в нашей области и — в первую очередь с исторической стороны — вновь и вновь проявляют принципиальные отклонения, имеет и другую причину. Флюиды ненаучной и вненаучной мистики самых различных оттенков, окружающие идею развития, дополняются флюидами дилетантизма; все те опрометчивые, недостаточно оправданные обобщения, в которых известную роль играет слово «развитие», привели к тому, что многие из нас как на словах, так и на деле потеряли всякое терпение.