Теория экономического развития-стр.9

Зато экономическая история последних 150 лет является единственным арсеналом доводов, используемых для верификации теоретической конструкции, рассматриваемой в главе второй, а также ее модели в той мере, в какой меняется экономический организм, находящий применение в том разделе социологии управления, который она ставит на службу экономического анализа, а также для верификации того процесса, которым в главе шестой объясняется ход конъюнктуры. Волны того потока, который представляет собой не что иное, как процесс исторического развития, могут быть интерпретированы на основе анализа волн теоретической модели развития тем лучше, чем они длиннее: нововведения, порождающие те волны, продолжительность которых в среднем не превышает 40 месяцев, не всегда легко выявить. Напротив, самые длинные волны в той степени, в какой они выявляются статистикой,— «периоды смены» («Wechselspannen») Шпитгофа, или «длинные волны» Кондратьева,—настолько удачно вписываются в схему, что здесь не требуется практически ничего доказывать. Первая «волна» известна нам как промышленная революция. Подъем второй — «волны пара и стали» — приходился на 40-е годы прошлого века. «Волна электротехнической, химической и автомобильной промышленности», третья по счету, зародилась в 90-е годы XIX в., в наши дни происходит ее спад. При всем этом не только совершенно четко прослеживается наличие в наших статистических рядах всех трех «волн», но и очевидной становится их связь с предпринимательской деятельностью, предпринимательской прибылью, нарушением равновесия, вызываемым, вне всякого сомнения, появлением новых отраслей промышленности, а также процессом деклассирования и реакции, образующим отходящие от нее «волны-ответвления». Аналогичным образом обстоит дело и с «волнами» средней длины (продолжительности), которые я в интересах научно-исторической справедливости именую «волнами Жуглара». И во всех случаях сказанное подтверждает, как уже подчеркивалось мною, нечто большее, нежели только просто объяснение конъюнктуры.