Теория экономического развития-стр.37

Прежде всего, легко убедиться, что наличие одного только первого признака, признака, присущего функции контроля, само по себе не есть основание существенных различий. То лишь обстоятельство, что один рабочий занимает в системе промышленной организации более высокое положение, чем другой, дает последнему указания и осуществляет за ним контроль, еще не превращает его труд в нечто иное. В этом смысле и управляющий, даже если он сам и не прикладывал к чему-либо руки или не участвовал^ непосредственно в производстве своим умственным трудом, тем не менее косвенным образом трудится в обыденном смысле слова, точно так же, как, скажем, вахтер. Гораздо важнее другой аспект, а именно определение характера, объема и направления производства. Даже если согласиться с тем, что упомянутое более высокое положение в экономическом смысле, а впрочем, даже и в социологическом значит не много, все же в этой функции принятия решения можно обнаружить существенный признак различия.

Итак, мы уяснили, что принятие отнюдь не любого связанного с хозяйственной деятельностью решения может служить оправданием подобного положения данного вида труда в процессе производства. Ведь определенные решения принимаются в процессе выполнения всякой работы. Ни один ученик сапожника не сможет починить башмак, не приняв того или иного решения, не решив самостоятельно каких-либо, пусть в данном случае и небольших, вопросов. «Что» и «как» — этому его учили, однако сказанное не освобождает его от необходимости проявления известной самостоятельности. Когда работник электрической компании приходит в квартиру, чтобы устранить неисправ1 ности в системе освещения, ему приходится в известной мере принимать собственное решение даже о том, «что» и «как» делать. Торговый агент имеет возможность самостоятельно решать вопрос об установлении цены, ему даже предоставляется — в известных рамках — право устанавливать цену на свой товар, и тем не менее он не является ни «управляющим», ни «лицом ненаемного труда». Управляющему или самостоятельному владельцу предприятия, разумеется, приходится чаще всех принимать решения. Но и его учили, «что» и «как». Сначала он знакомится с «как»: он изучал как технические аспекты производства, так и все необходимые экономические показатели. То, что здесь ему приходится решать, отличается от решений ученика сапожника лишь своими масштабами. А «что» делать, предписывают ему потребности или спрос. Он не самостоятельно принимает решения о средствах производства, а выполняет требования, которые продиктованы обстоятельствами. Он не выдвигает собственных целей, а находит их уже заранее заданными. Разумеется, заданные ему показатели могут меняться, и тогда от его умения будет зависеть, насколько быстро и безболезненно он на них отреагирует. Но так обстоит дело при осуществлении любой работы. К тому же он действует, опираясь не на глубокое понимание вещей, а скорее на определенные симптомы, обращать внимание на которые он научился. Винодел не задумывается — по крайней мере как хозяйственный субъект, а не как политик — о самой сути движения по борьбе с алкоголизмом и его перспективах, для того чтобы в зависимости от этого определять свое поведение. Он всего-навсего учитывает тенденции, проявляющиеся через спрос его клиентов. И указанным тенденциям он постепенно уступает, так что для него оказываются неизвестными лишь отдельные моменты, имеющие второстепенное значение. Из сказанного следует, однако, что в той мере, в какой хозяйственные субъекты в своем поведении учитывают лишь выводы из известных им обстоятельств — а это как раз то, что является предметом нашего исследования и что всегда изучала политэкономия, — на существо их труда никак не влияет то обстоятельство, кем они являются: теми, кто управляет, или теми, кем управляют. Деятельность первых подчиняется тем же правилам, что и деятельность вторых, и важной задачей экономической теории как раз и является доказательство такого закономерного характера их деятельности, показ того, что все по видимости произвольное на самом деле твердо определено.