Теория экономического развития-стр.237

Из наблюдений за деловой жизнью, протекавшей в период роста и укрепления капиталистической экономики, постепенно формировалась в корне противоположная точка зрения. Было бы преувеличением утверждать, что процент по кредитам, предоставлявшимся на производственные цели, был открыт только в новое время. Но по тем последствиям, которые повлекло за собой выделение именно этого вида кредита, данный процесс вполне можно приравнять к открытию. При всем том выяснилось, что старая теория просто-напросто игнорировала одну из сторон рассматривавшегося явления. Как оказалось, важнейшую. Кроме того, всем стало ясно, что должник вовсе не обязательно становится беднее от того, что берет кредит. Данное обостоятельство помогло преодолеть чувство всеобщей враждебности по отношению к проценту и сделало теорию несколько более научной. Через всю английскую литературу, включая труды Адама Смита, красной нитью проходит мысль о том, что кредит (заем) дает возможность получать прибыль. Во всех этих теориях слабого заемщика сменил сильный, вместо жалкой кучки нуждащюхися бедняков и легкомысленных землевладельцев появилась фигура нового плана — предприниматель. Конечно, это положение не было достаточно четко сформулировано в теориях, но суть дела была отражена верно. Именно здесь находится отправная точка и нашей собственной теории.

Но для данной группы теоретиков процент по кредитам, предоставлявшимся на производственные цели, все еще оставался разновидностью ссудного процента. Правда, его источником признавалась предпринимательская прибыль. Но отсюда нельзя сделать заключения, что предпринимательская прибыль есть процент, подобно тому как из факта существования дохода от продажи продукта как источника заработной платы нельзя сделать вывод о том, что весь доход идет на заработную плату. В целом же о кратких и довольно поверхностных рассуждениях теоретиков того периода о проценте можно с уверенностью сказать только одно: они не только не отождествляли процент с прибылью, но и считали их, в сущности, явлением разного порядка. Они, как видно на примере Юма, ощущали взаимосвязь прибыли и процента как сложную проблему, которой бы вообще не существовало, если бы предпринимательская прибыль считалась процентом с собственного капитала. В том же духе рассуждали Локк и Стюарт. Оба объясняли предпринимательскую прибыль таким образом, что их толкование привело бы не к ссудному проценту, а к той прибыли, которая является его источником19. Все эти авторы пришли к правильному выводу о том, что источником процента является прибыль. Но при этом они не сказали, что сама прибыль есть одна из-разновидностей процента или даже его основная разновидность. Поэтому, когда они пишут «profit on capital», этого не следует переводить как «процент с капитала» или даже как «прибыль на капитал». Они не смогли решить проблему процента, но не потому, что они безосновательно считали нро-изводную форму процента — ссудный процент — его основной и исходной формой. Они не доказали, что кредитор имеет право на долю предпринимательской прибыли; не выяснили, почему на рынке капитала все решается в его пользу. Разумеется, прибыль представляет собой центральную проблему, от решения которой зависит также объяснение явления процента. Но вовсе не потому, что прибыль якобы и есть истинный процент, а в силу того, что ее существование создает предпосылки для выплаты процента но кредитам, предоставляемым на производственные цели. Несомненно, что главную роль здесь играет предприниматель, но опять-таки не потому, что он типичный кредитор, а потому, что он типичный заемщик (кредитополучатель).