Теория экономического развития-стр.227

Итак, монопольная прибыль — особая разновидность чистого дохода. Если бы она совпала с тем, что мы называем процентом, все было бы в порядке: мы получили бы удовлетворительный ответ сразу на все три наших вопроса. Мы смогли бы выявить источник дохода, объясняемый теорией монополии, обнаружить причину, по какой этот доход попадает в руки монополиста, и, наконец, объяснить тот факт, что ни процесс вменения, ни конкуренция не в состоянии уничтожить этот доход. Впрочем, подобное монопольное положение складывается нерегулярно, а процент между тем существует и без него 12.

Еще одна возможность объяснения наличия постоянного разрыва между стоимостью услуг труда и земли, с одной стороны, и стоимостью продукта — с другой, появилась бы в том случае, если бы в принципе и постоянно будущие блага оценивались ниже существующих. Читатель знает уже, что мы не принимаем этого тезиса, но считаем необходимым формально еще раз упомянуть о нем. Если во всех рассмотренных ранее примерах постоянный источник дохода выводился из постоянной и — по меньшей степени с «частнохозяйственной» точки зрения — производственной услуги, то здесь бы речь зашла о нечто ином, о, так сказать, собственном движении стоимостей. До сих пор мы искали объяснение явления процента в процессе образования стоимости или цены производственной услуги особого рода. В соответствии с данным тезисом его следовало бы объяснять соотношением стоимостей и цен услуг труда и земли, с одной стороны, и предметов наслаждения — с другой. Здесь разница между стоимостью продукта и стоимостью средств прозиводства проявилась бы даже более четко и рельефно, чем в случае с монополией. Излишек стоимости над издержками ipso facto (на деле) означал бы чистый доход и одновременно превышение «стоимости капитала», представляемого произведенными средствами производства. Тем самым автоматически доказывалось бы неисчезновение и невключение данного излишка. Дело в том, что, если придерживаться подобной точки зрения, стоимость будущего продукта нельзя целиком вменить средствам производства или включить в их стоимость, поскольку стоимость продукта представляется хозяйственным субъектам в момент вменения или включения меньшей, чем она есть на самом деле. Тем самым была бы выявлена возможность существования постоянного потока благ, хотя и неясно, была бы она тождественна реально существующему проценту. Итак, в наших руках был бы ответ на первый вопрос, поскольку имелся бы налицо источник стоимости, порождающий процент. Очевидно, что не представило бы никакого труда ответить и на второй вопрос, почему этот поток благ течет именно к тому хозяйственному субъекту, который стал бы пользоваться ими. Ну а третий вопрос, о неисчезновении дохода, о его постоянстве — пожалуй, самое заковыристое место в проблеме процента, — отпал бы просто сам собой. Поскольку излишек стоимости, как было объяснено, возникает отнюдь не за счет вменения, то нет никакого резона еще раз задать вопрос, почему же все-таки он не вменяется?