Теория экономического развития-стр.157

ПРИЛОЖЕНИЕ

Нам осталось проследить, как соотносятся с нашей теорией представления о капитале, бытующие в экономической практике, а также наиболее значительные теоретические концепции. При этом мы хотим показать, что наши расхождения с ними меньше, чем кажутся на первый взгляд, и тот момент, который мы считаем главным в понятии капитала, на самом деле осознанно или неосознанно учитывается и в практической деятельности, и в других теориях в гораздо большей степени, чем это обычно полагают.

Что касается обыденного употребления слова «капитал», то мы вовсе не собираемся заниматься лингвистическим анализом, тогда нам пришлось бы рассматривать курьезные случаи, как-то: «я застрелил капитального оленя» («Kapitalhirsch») или «это имеет капитальное значение» * т. п. Нас будут интересовать только те случаи, в которых слово «капитал» употребляется как terminus technicus (технический термин). Рассмотрение их не столь полезно и не слишком интересно, но, увы, необходимо, чтобы обосновать сказанное выше.

Мы уже говорили о понятии капитала, заключенном в выражении «мой капитал». Добавим, что в ответ на вопрос, чему равен его капитал, любой индивид назовет какую-то сумму денег. Но какая это сумма? Весьма уверенно мы можем ответить: это сумма, которую он может выручить при продаже своих активов. Но, может быть, деньги служат здесь лишь средством измерения чего-то другого? Рассмотрим суть вопроса более внимательно. Если тот, кого мы спрашиваем, хотел сказать, что его капитал заключен в его имуществе, а деньги использует только как средство измерения, то названная им денежная сумма почти всегда должна отличаться от «продажной стоимости» его имущества. Ведь отдельные части имущества лично для владельца могут стоить больше или меньше, чем величина «продажной стоимости». Конечно, редко бывает так, что человек владеет благами, которые он ценит меньше, чем деньги, вырученные от их продажи: наверняка он давным-давно продал бы их. Обратная же картина наблюдается довольно часто. Нам могут возразить, что это относится только к благам, удовлетворяющим личные вкусы, в то время как все блага, применяемые в рыночном хозяйстве, оцениваются по приносимым ими доходам, по доходам, которыми измеряется также и их продажная цена. Ни в коем случае. Не говоря уж о том, что собственник чувствует к унаследованной им фабрике личную привязанность и вследствие этого оценивает ее выше, чем кто-либо другой; не говоря также и о том, что в руках нынешнего владельца средства производства могут давать больший доход, чем в других руках. Однако даже при этих допущениях мы не можем утверждать, что средства производства всегда продаются в соответствии с приносимым ими чистым доходом. Разумеется, тенденция к этому существует, но многочисленные исключения на практике показывают, что денежная оценка «капитала» не сводится к простому измерению стоимости благ. Но почему наш собеседник называет именно продажную цену? Да потому, что, отвечая на вопрос о величине своего капитала, он хочет сказать: «Такова величина моей покупательной силы, моя экономическая мощь». Именно в этом аспекте он воспринимает слово «капитал». Но как конкретно проявляется эта экономическая мощь, на что он ее может употребить? Только на приобретение благ, и это могут быть только средства производства, если он не хочет понапрасну израсходовать свой канитал. ( Следовательно, он хотел бы проявить свою экономическую мощь через обладание средствами производства. До Сих пор ответы нашего собеседника соответствовали нашей точке зрения, и теперь нам было бы легко убедить его, что он не может приобрести средства производства путем непосредственного обмена, а значит, то, что он называет капиталом, есть, в сущности, не что иное, как вещи, за которые он может получить капитал и уже с помощью последнего заполучить в свои руки средства производства, через которые проявляется его экономическая мощь. Считая свои блага капиталом, он думает о деньгах, которые может выручить от их продажи, и имеет в виду не средство измерения, а агент для достижения дальнейших целей. Отсюда следует, что сами эти блага могут быть названы капиталом лишь иносказательно, в переносном смысле. На том же основании наш собеседник мог бы назвать капиталом свою физическую силу, в том смысле, что, применив ее, он мог бы раздобыть себе капитал. Вероятно, практичный хозяин воспротивится тому, чтобы считать капиталом в нашем понимании выставляемые им векселя. Однако, какими бы терминами он ни пользовался, наша логика заставит его признать, что у этих векселей есть нечто общее с другими частями его капитала. Мы предполагаем, что, рассматривая свои блага как капитал, он имеет в виду их покупательную способность, которая означает лишь возможность обменять эти блага на деньги. Тогда, если мы учтем, что деньги выступают здесь только как средство установления власти над производственными благами2, как фонд, из которого оплачивается их приобретение, становится очевидным, что такой «капитал» увеличивается в результате выпуска кредитных платежных средств. Если наш собеседник называет свое имущество капиталом лишь в переносном смысле, он должен причислить к капиталу и свою способность создавать пригодные к обращению кредитные платежные средства, поскольку эта способность увеличивает его покупательную силу и дает в его распоряжение дополнительные средства производства. И если он станет возражать нам на том основании, что так не принято, мы сможем доказать, что, оставаясь на занятой им розиции, т. е. называя своим капиталом продажную стои мость принадлежащих ему благ, он должен нрйзнать Й этот тезис, чтобы ке впасть в противоречие с самим собой.