Теория экономического развития-стр.12

Кембридж, Массачусетс, конец 1934 г.

Шумпетер

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ

К ЯПОНСКОМУ ИЗДАНИЮ

/

Если бы мои японские читатели, прежде чем открыть эту книгу, спросили меня, каковы были мои намерения, когда — теперь уже более чем 25 лет назад — я писал ее, то я ответил бы, что пытался разработать теоретическую модель процесса экономического развития во времени или (быть может, говоря яснее) что я хотел найти ответ на вопрос, как экономическая система производит ту силу, которая беспрестанно ®е изменяет. Это позволительно проиллюстрировать, сославшись на два великих имени: Леона Вальраса и Карла Маркса. Вальрасу мы обязаны концепцией экономической системы и теоретическим аппаратом, которым впервые в истории нашей науки эффективно охвачена чистая логика взаимосвязей и взаимозависимостей количественных экономических показателей. Однако, когда в самом начале своей научной карьеры я ехце только изучал концепцию и методику Вальраса (здесь мне хотелось бы особо подчеркнуть, что на меня как политэконома большое влияние оказало данное обстоятельство, а не какое-либо другое), я пришел к выводу, что она не только строго статична по своему характеру (на это совершенно однозначно и неоднократно указывал сам Вальрас), но и применима исключительно к стационарному процессу. Эти две вещи никоим образом нельзя путать между собой. Статическая теория есть не что иное, как суждения об условиях равновесия и о тех путях, какими происходит восстановление равновесия после каждого из его незначительных нарушений. Подобная теория может быть полезна при исследовании любых видов реальных явлений и процессов, как бы далеко они ни находились от состояния равновесия. И наоборот, стационарный процесс — это такой процесс, который в действительности не развивается под воздействием внутренних сил, а лишь воспроизводит в определенные отрезки времени постоянные нормы реаль ного дохода. Если же этот процесс вообще как-то меняется, то происходит это под воздействием различного рода внешних событий, как, например, стихийных бедствий, войн и т. д. Вальрас согласился бы с этим. Он сказал бы (и в самом деле, в тот единственный раз, когда мне представилась возможность побеседовать с ним, он мне это сказал), что экономическая жизнь по своей природе, само собой разумеется, пассивна и всего-навсего приспосабливается к тому влиянию, которое оказывают на нее природа и общество. По этой простой причине теория стационарного процесса фактически образует основу всей теоретической экономической науки, и мы, будучи экономистами-теоретиками, не многое можем сказать о факторах, которые следует рассматривать как первопричину исторического развития. Нам не остается ничего иного, как просто регистрировать их. Подобно классикам, он сделал бы исключение, пожалуй, для прироста населения и сбережений, но это привело бы только к изменению данных в системе, но не добавило бы новых явлений. Я совершенно четко осознал, что сказанное неверно и внутри экономической системы имеется источник энергии, вызывающий нарушения равновесия. Если это так, то должна существовать и чисто экономическая теория хозяйственного развития, которая опирается не только на внешние факторы, несущие экономическую систему от одного равновесия к другому. Как раз такую теорию я попытался разработать. И сейчас я полагаю, как, впрочем, полагал и прежде, что она в известной степени помогает понять сражения и ошеломляющие изменения, происходящие в капиталистическом мире, и объясняет целый ряд явлений, в первую очередь цикл конъюнктуры, более удачно, нежели это возможно благодаря использованию средств аппарата Вальраса или Маршалла.