Психология предпринимательства-стр.732

Я много размышлял над этим феноменом, наблюдая за жизнью русских эмигрантов в Израиле и США. О тех, кто сумел адаптироваться, найти приемлемую работу, то есть не просто обеспечить себе достойный уровень проживания, но прежде всего подтвердить, что цена его достаточно высока, речи нет. Я говорю о многочисленной категории “повисших” на системах социального вспомоществования. Если считать мерилом благополучия материальную обеспеченность, то многие из тех, с кем мне случалось беседовать, вправе отметить большой скачок вверх по сравнению с тем, как жили “в Союзе” они сами и как до сих пор живут в России, на Украине, в Белоруссии, не говоря уж о кавказских или среднеазиатских государствах, их родственники и друзья. Вполне приличные квартиры, наполненные всякой всячиной, которая делает быт удобным и приятным, никаких проблем с питанием, ничего, что угрожало бы стабильности существования в будущем. Почему же даже в тех случаях, когда я не слышал жалоб (а нередко приходилось знакомиться с длиннейшими списками всевозможных претензий), и сами эти фигуры, и атмосфера вокруг них казались окутанными какой-то неизбывной печалью? Долгое время я приписывал это двусмысленности самого положения эмигрантов: существовать за счет чужой милости, не иметь поля самостоятельной активной деятельности - на нормального человека это действует угнетающе. Я и теперь считаю это одним из главных зол эмиграции из бедной страны - в богатую. Однако с той поры, как я углубился в психологию денег, стала приоткрываться главная, решающая причина душевного упадка, часто сопутствующего эмиграции. Сколько бы ни пытался уехавший актуализировать представление о своем бывшем окружении, о тех самых родственниках, друзьях, земляках, от которых он так удачно оторвался, оставив их прозябать в бедности и скудности, - жизнь все равно диктует свое, и пусть он почти не соприкасается с коренными обитателями нынешней страны проживания, пусть зачастую даже их языком владеет слабо - все равно они теперь составляют его окружение. Что бы ни внушал он себе, он играет теперь по их правилам, по их стандартам и меркам, и это обрекает его на роль раз и навсегда проигравшего, без малейшей надежды когда-либо взять реванш. Его денежные возможности, в российских условиях имеющие вполне приличный вид, там (даже в Израиле, а в США и подавно) выглядят жалко, нищенски. И сколько бы ни старался бывший наш гражданин убежать от безжалостной реальности, в душе у него постоянно звучит на мотив похоронного марша: “Это не денег у тебя мало, это ты сам - ничтожество”...