Психология предпринимательства-стр.601

Рациональная аргументация и мотивация действуют до тех пор, пока эти люди свободны от “накала страстей”, подъема “температуры аффектов” выше критического, когда импульсы совести не срабатывают и рушатся социальные нормы поведения. Люди собираются в толпу, сфера бессознательного начинает “заказывать музыку”, а общество горько за нее потом расплачивается. Формируется коллективная одержимость, которая может быстро перейти в эпидемию, а все асоциальные элементы (например, “теневики”, спекулянты), неуютно чувствовавшие себя в прежнем обществе, оказываются на “вершине”. Полубезумные фантазии (например, в желании политиков, наций обрести абсолютный суверенитет) быстро заражают остальных (потенциальных пассионариев), поскольку нормальные люди наделены бессознательным и оно в такой ситуации резко о себе заявляет.

Принимая во внимание выводы К. Юнга и Э. Фромма о “подрывном меньшинстве”, следует заметить, что не всякое подобное меньшинство обязательно несет в себе разрушительный импульс. Оно может быть и прогрессивным, равно как массовый психоз может отличаться созидательным характером (“трудовой героизм”). Обязательно ли “подрывное меньшинство” побеждает? Ведь может наступить и баланс сил. Правда, для последнего необходимо преобладание рациональной мотивации на уровне сознательного, сверхсознательного и бессознательного у “массового” человека.

Вернемся к нашему обществу и пентаграмме. Как уже отмечено, сейчас мотивация сместилась в низшую часть - в сторону биологического вектора. Но вакуум в направлении цели и смысла жизни долго существовать не может. Чем же он заполнится, какой идеологией? Каковы целевые, смысловые и ценностные координаты будущего рынка в России? Со всей определенностью ответить на эти вопросы пока затруднительно. Однако ясно, что данный вакуум больно бьет по интересам большинства. Особенно на таком социально-психологическом фоне, когда, по нашим подсчетам, около половины населения поражено фрустрацией в открытой или скрытой форме. При этом нарастает вероятность ноогенного невроза от безработицы, который в начале 30-х годов и послевоенное время так сильно поразил Германию.