Психология предпринимательства-стр.302

Настало время ответить на решающий вопрос: почему же осуществление новых комбинаций — это специфический процесс и к тому же объект “функции” особого рода? Ведь каждый хозяйственный субъект ведет свое хозяйство так, как в состоянии это делать. Конечно, он никогда не может идеально осуществить все свои намерения, но, используя свой положительный и отрицательный опыт, он приспосабливает свое поведение к обстоятельствам, которые, как правило, не изменяются неожиданно и сразу. Пусть ни одно хозяйство не может быть в каком-либо смысле абсолютно совершенным, но применительно к среде, социальным отношениям, достигнутому уровню знаний, а также кругозору каждого индивида и каждой ведущей хозяйство группы оно в состоянии приблизиться к доступному для себя уровню совершенства. Среда постоянно предоставляет им новые возможности, но в первую очередь новые открытия и изобретения пополняют постоянно существующий запас знаний. Почему тот или иной хозяин (Wirt) не может воспользоваться новыми возможностями точно так, как пользовался старыми, или так, как он умеет это делать, т. е. в зависимости от ситуации на рынке больше разводить свиней или молочных коров, почему бы ему, к примеру, не избрать иной севооборот, если он найдет его более выгодным? Какие новые, не встречавшиеся до сих пор в кругообороте явления или проблемы могут при этом возникнуть?

Дело в том, что в привычных условиях кругооборота каждый хозяйственный субъект чувствует твердую почву под ногами и может вести себя так же, как и все прочие, которые в свою очередь ожидают от пего именно такого поведения. Тогда он дей ствует быстро и рационально. Но совсем по-иному обстоит дело, когда перед ним стоит необычная задача. Если в привычных условиях нормальный хозяйственный субъект вполне обходится своим умом и опытом, то при столкновении с новым он нуждается в руководстве. В рамках привычного кругооборота он плывет по течению; если же он захочет что-то изменить, то ему придется плыть против течения. Что было прежде опорой, теперь становится препятствием, прежде хорошо известная величина - неизвестной. Там, где кончается однажды заведенный порядок, многие останавливаются, остальные же действуют совершенно по-разному. Допущение поведения, которое наблюдатель может посчитать точным и рациональным, в любом случае является фикцией. Но она оправданна, если - и потому что - события протекают достаточно медленно, чтобы люди успели понять их логику. Там, где это произошло, и в тех границах, в которых это произошло, с данной фикцией можно работать и строить на ней различные теории. При этом надо также абстрагироваться от различий, которые привычки, обычаи, отношение данного общества к экономической деятельности накладывают на поведение хозяйственных субъектов, принадлежащих к разным классам, эпохам и культурам, и предположить, что понятие “биржевая экономика” применимо и к современному крестьянину, и к средневековому ремесленнику. Здесь предполагается одинаковая и, надо сказать, произвольно выбранная степень проницательности и целеустремленности у хозяйственных субъектов в условиях самых разных культур. Следуя этой логике, мы должны предполагать, что крестьянин, продавая теленка, проявляет такую же решительность и изворотливость, как биржевик при реализации пакета акций. Но все это справедливо лишь в той сфере, где бесчисленные прецеденты десятилетиями, а в некоторых основных проявлениях столетиями и тысячелетиями формировали поведение людей, уничтожая все отклонения от нормы. За пределами этой сферы, в которой все протекает сравнительно гладко, а хитрость, нажитая в течение десятилетий, выглядит как индивидуальное свойство (именно поэтому здесь напрашивается сравнение людей с автоматами), наше фиктивное допущение теряет всякую связь с действительностью. Придерживаться ее и там, как это делает унаследованная нами теория, - значит затушевывать существенный момент н игнорировать факты, которые в отличие от прочих отклонений наших предпосылок от действительности принципиально важны и своеобразны и объясняют явления, которых без них не было бы вообще.