Национальная система политической экономии-стр.18

Промышленная политика в духе МВТП также не универсальна и не бесспорна (1990-е годы для Японии стали десятилетием застоя), и стоит, по-видимому, прислушаться к выводу П. Бэроша о 1920-х годах, в пределах которых исчерпывает себя политика стимулирования внутреннего промышленного производства ограничениями во внешней торговле. Но это все же предпочтительнее отсутствия промышленного роста при свободе от торговых ограничений.

И протекционизм Витте, и насильственное разрушение общины Столыпиным вызывали и вызывают полярные оценки, и здесь не место вдаваться в неутихающие споры вокруг этих реформ, как и в подробный разбор экономических взглядов так и не избранного в Академию наук Менделеева или пробывшего академиком несколько месяцев (!) 1917 года Струве. Памятуя о кредо самой национальной экономии — обязательный учет своеобразия места и времени, — хотелось бы сказать вот о чем.

Лист, Менделеев, Витте обосновывали преобразование структуры национальной экономики в направлении индустриализации. Перед Россией XXI века снова во весь рост стоит задача структурных преобразований — на этот раз в направлении постиндустриализации. Постиндустриализм взрывает исторические традиции и национально-государственные границы (отсюда тезисы рубежа 1980 — 1990-х годов о «конце истории» и «конце географии»), но не устраняет геополитических и ге-оэкономических противоречий в мирохозяйственном развитии. Поэтому, с одной стороны, концепцию национальной экономии с ее критикой «космополитизма» классической школы можно рассматривать как урок необходимой в современных условиях геополитической экономии, особенно актуальной для «евразийского неудобья» России.