Национальная система политической экономии-стр.175

«Во всяком случае, — восклицал Купер, — никакая морская торговля не стоит морской войны, пусть купцы сами себе покровительствуют».

Таким образом, школа, чуравшаяся вначале национальных интересов, доходит до полного отрицания даже существования того и другого и предоставляет индивидуумам заботу о защите собственным их силам.

Как! Разве благоразумие в частной экономии составляет также благоразумие в национальной экономии? Разве в природе человека заботиться о потребностях будущих столетий, как это свойственно нации и государству? Представьте себе основание американского города: здесь всякий, предоставленный самому себе, думал бы только о собственных нуждах и, самое большое, о своем ближайшем потомстве; люди же, собранные в общество, заботятся об удобствах и нуждах будущих самых отдаленных поколений, они требуют для этой цели от современного поколения лишений и жертв, каких ни один разумный человек не может ожидать от отдельного человека. Может ли, далее, отдельный человек при ведении своих частных дел иметь в виду защиту страны, общественную безопасность и все те тысячи других целей, которые возможно достигнуть лишь общественными средствами? Не нация ли налагает для достижения таких целей ограничения на свободу людей? Не требует ли она даже, чтобы они приносили ей в жертву часть своих доходов, часть своего умственного и физического труда, даже собственную жизнь! Сначала нужно, согласно с воззрениями Купера, уничтожить самое представление о государстве и нации, чтобы допустить такое правило.

Нет! Что благоразумно в национальной экономии, может оказаться нелепостью в частной экономии, и наоборот, и по причине очень простой: потому что портной — не нация и нация — не портной; потому что семья есть нечто совер шенно другое, нежели союз миллиона семей, и дом — нечто совершенно другое, нежели громадная национальная территория.